Stolica.ru

Реклама в Интернет
Интересная статистика Архив интервью Архив статей Проверь себя Ссылки на источники

Назад
Всеволод Бобров
Вперед

Эта статья не имеет никакого отношения к НХЛ, но все же надо знать и своих героев.

В. СУХАНОВ

БОБРОВ ...Стремительно ворвавшись в нашу жизнь, он стал олицетворением озорной, неугомонной вдохновенности, своеобразным воплощением неудержимой мощи и непоколебимости духа нашего народа — народа-победителя. Русский удалец с небрежно откинутым вихром на мгновение застыл в ожидании подходящего момента, чтобы рвануться, спикировать на штрафную площадку и, разметая защиту, нанести кинжальный удар — таким Бобров навсегда останется в памяти многочисленных болельщиков. Долго считалось, что ему везло, что он счастливчик. Бобров не любил этих разговоров: уж он-то знал, что стоят ему эти голы. Но люди с восторгом подхватывали легенду: им хотелось видеть именно удачливость, светлую, огневую, как чудо, словно ниспосланную судьбой.

Всеволод Бобров был признан не только болельщиками и журналистами. Его спортивные и человеческие качества высоко оценивали и коллеги-футболисты. Вот, например, отзыв прославленного ленинградского вратаря Леонида Иванова: «Смешно, конечно, утверждать, что нынешние футболисты слабее прежних, но по всему комплексу футбольных качеств — умению забить мяч в, казалось бы, невероятной ситуации, видению поля, взрывной реакции, искусству рывка и дриблинга — такого игрока, как Всеволод Бобров, в советском футболе больше не было». Значение таланта Боброва лишь возрастает от того, что он не был одинокой звездой на сером фоне. Надо было обладать особыми свойствами, чтобы выделяться на фоне Константина Бескова, Бориса Пайчадзе, Александра Пономарева, Сергея Сальникова.

Борис Андреевич Аркадьев, тренер, которого Бобров боготворил, рассказывал: «Я сразу же понял, что встретился с великим футболистом. Ну и талантище это был. Если бы к спорту было применимо слово «гений», то к Всеволоду оно бы, бесспорно, подходило. Это был «спортивно-игровой гений». Ведь он был лучшим и в футболе, и в хоккее с мячом, и в хоккее с шайбой. У него был поразительный метод усваивать технику подражанием. Ему не надо было повторять упражнения по тысяче раз, он усваивал чужую технику, чужие приемы на глазах». Свидетельства Иванова и Аркадьева об уникальности, неповторимости таланта Боброва не единственные. О том же писали и Мартын Мержанов, и Игорь Нетто, и братья Старостины — сами живая легенда нашего футбола.

Родился Всеволод Бобров в 1922 году в тихом и незаметном городке Моршанске. Впрочем, отсюда семья вскоре переехала в Сестрорецк. Михаил Андреевич Бобров до 1917 года трудился на Путиловском заводе. В годы революции боролся за Советскую власть. Навсегда запомнил Сева его увлекательные рассказы о революционерах, о боях рабочих дружин, о легендарном штурме Зимнего дворца. В Сестрорецке М. А. Бобров сначала работал инженером, затем преподавал в школе ФЗУ. Он был блестящим мастером своего дела. Но было у Михаила Андреевича и еще одно увлечение — спорт. Долгие годы играл он в футбол и хоккей, и играл превосходно. День, когда проходила игра, становился семейным праздником. Дома готовился вкусный обед, пеклись пироги. Спиртного Михаил Андреевич не признавал, после игры за чаем с вареньем шел неторопливый разговор о спорте.

Зимой отец заливал во дворе небольшой каток. Пятилетний Сева уже лихо бегал на коньках, гонял шайбу. По вечерам с братом Володей играли против отца. Сначала он легко их обыгрывал, но вскоре ему пришлось брать себе в помощь... дочку. Клюшки дети делали сами. Выпиливали из фанеры крючки, скрепляли их гвоздиками, приделывали к палкам и обматывали ремнем. Труд в доме Бобровых любили. Впоследствии всемирно известный спортсмен славился среди своих друзей как «мастер — золотые руки». Дома все чинил сам, любил, когда его просили об этом друзья. Хранил целую коллекцию слесарных, столярных и прочих инструментов, не терпел, когда они залеживались без дела.

Постепенно спортивные схватки с отцом и со сверстниками — зимой на льду, летом на траве — превратились в серьезное увлечение. Позднее Бобров вспоминал, что уже тогда ему не давала покоя неодолимая страсть к скорости, к обводке, к стремительному, неукротимому прорыву. В детскую городскую команду Сева вошел, когда ему было двенадцать лет. Здесь он быстро подружился с вратарем Аликом Белаковским. Впоследствии Белаковский закончил военно-медицинскую академию, стал врачом Центрального спортивного клуба армии. Боброва и Белаковского связывала трогательная мужская дружба. Врач тонко чувствовал застенчивый и выдержанный характер товарища, придирчиво и неприметно следил за его здоровьем. Знали бы те, кто откликался свистом на мнимую бездеятельность Боброва, на его неторопливое возвращение из атаки, что за тайну приходится хранить врачу Белаковскому: знаменитый форвард с детства страдал аритмией сердца. В школе учился Всеволод легко. Хуже приходилось с музыкальными занятиями, на которых особенно настаивала мама. Невозможно было усидеть за разучиванием гамм, когда за окном раздавался тугой звон мяча или призывное пощелкивание клюшек. С четверть часа еще можно было промучиться, но затем Сева под убедительнейшим предлогом выскальзывал из дома. К счастью, мама быстро поняла, какие игры волнуют ее бесшабашного отпрыска, — страдания прекратились.

В 1937 году Сева поступил в школу ФЗУ. После ее окончания, получив специальность слесаря-инструментальщика, он стал работать на заводе имени Бескова. Учебу продолжал в вечерней школе. Впоследствии Бобров скажет, что самые дивные годы в его жизни - это детство, рядом с мамой, в дружной, родной семье, . где никто никогда не обижал друг друга; с благодарностью прославленный спортсмен будет вспоминать о заводе, где старшие учили его не только мастерству, но и трудолюбию, скромности, честности. Навсегда запомнил Всеволод слова своего наставника, потомственного питерца Ивана Христофоровича Первухина: «Нет для русского рабочего человека ничего дороже чести. А честь наша — это наша страна. 'Много невзгод пришлось испытать ей, и многое она еще испытает. Но эта земля — наша земля, и только мы ее подлинные хозяева. Для нас, Сева, Родина — не футболка, ее не сменишь. И жить надо не для себя — для нее, для всех людей — братьев своих и товарищей».

Вырос Всеволод Бобров на ленинградском футболе. Впоследствии он стал великим футболистом. Чего стоит только тот факт, что коэффициент 1,66 гола за игру турнира и по сей день является для советской сборной рекордным. Но нам, как поклонникам хоккея, он более дорог как хоккеист.

В расцвете сил ушел Бобров с футбольного поля. Игорь Нетто писал: «...такого игрока, как Бобров, не было ни у болгар, ни у югославов. И мне еще долго не приходилось встречать на поле таких игроков. Да и сейчас, если говорить откровенно, я не вижу равных ему по классу, а главное, по характеру бойцов».

Свидетельств признания специалистами спортивных достижений Боброва много. Но вот еще одно, принадлежащее прославленному профессиональному хоккеисту Морису Ришару. «Я рад, — говорил он в интервью по канадскому телевидению, — что увидел Всеволода Боброва. Это выдающийся спортсмен. Считаю, что он может быть смело включен в десятку сильнейших за всю историю мирового хоккея — любительского и профессионального».

...Это было большим счастьем Всеволода Михайловича, что, кроме футбольного мира, жизнь открыла ему мир хоккея... Статистики знают все. Шесть раз становился Бобров чемпионом страны по хоккею с шайбой. В 130 матчах он провел 243 гола. Трижды завоевывал кубок. Трижды признан лучшим бомбардиром чемпионатов. Дважды становился чемпионом мира. Один раз чемпионом Олимпийских игр. Признан лучшим нападающим чемпионата мира 1954 года, а на чемпионате в 1957 году стал лучшим бомбардиром. На чемпионатах мира в 28 матчах забил 34 гола.

В хоккее Боброву принадлежит ряд рекордов. Это абсолютный рекорд результативности — 2,8 шайбы в среднем за игру. В ворота московского «Спартака» он забросил однажды восемь шайб подряд. Десять шайб заброшено им в одном матче. Справочники называют Боброва «самой, несомненно, яркой фигурой нашего хоккея».

Конечно, и здесь в становлении Боброва как хоккеиста сыграли роль его исключительные способности. Но не только. Он и в хоккее трудился до седьмого пота... Всеволод Михайлович способен был под открытым небом зимой, в пронизывающий мороз часами отрабатывать технику, наигрывать комбинации. Куда менее знаменитые игроки уже сложили свои чемоданчики, а Боброву все мало: «Давайте еще немножко. Ну чего так рано домой идти?» И когда расходились все, один оставался на площадке, отрабатывая свои удары.Отсюда и результат. Сильный, точный бросок, виртуозная техника, скорость, удивительное тактическое мышление. Как можно забыть финты Боброва? Его незабываемый дриблинг. Его вечную устремленность к воротам? Бобров начал серьезно заниматься хоккеем в 24 года. Сейчас в этом возрасте спортсмены или играют в сборной, или расстаются с надеждой в нее попасть. Бобров стал капитаном сборной. И одним из ее основателей. Правда, раньше он играл в хоккей с мячом. Но многому пришлось учиться заново.

Познакомился Бобров с хоккеем в Англии в 1945 году. После окончания турне «Динамо» футболисты гуляли по Лондону. Увидели очередь, выстроившуюся перед большим зданием, зашли. Оказалось, играют две канадские команды. Бобров полюбил хоккей, по его словам, с первого взгляда. Товарищам говорил: «Вот бы хоть разок попробовать».

Попробовал зимой следующего года. 31 декабря 1946 года «Советский спорт» писал: «В матче ЦДКА — ВВС зрители впервые увидели в канадском хоккее В. Боброва. Какой это все-такл талант в нашем спорте! Не будь его, вряд ли команда ЦДКА получила бы два очка. Летчики играли тактически сложнее, но уступили 3 : 5. Три гола забил Бобров».

Те далекие матчи выглядели бы сейчас, диковинно. Низкие деревянные бортики, как в русском хоккее. Никакого защитного снаряжения. Среди игроков в основном известные футболисты. Шайбу порой даже не отрывали ото льда.

Игра полюбилась. И когда в феврале 1948 года в Москву для проведения нескольких матчей прибыла известная чехословацкая команда ЛТЦ, произошло неожиданное: новички отнюдь не уступили многоопытным гостям. А ведь незадолго до визита к нам чехи стали серебряными призерами Олимпийских игр.

Первое состязание наши спортсмены выиграли 6: 3. Игра проходила в острой, красивой борьбе, доставившей большое удовольствие 35 тысячам зрителей. Гости продемонстрировали хорошее мастерство, но преимущество в скорости позволило одержать верх советским хоккеистам.

Второй матч наши спортсмены проиграли, третий закончился вничью Встречи с чехами оказались весьма полезными. У гостей было чему поучиться. Правда, и чехословацкие хоккеисты увидели в игре своих соперников достоинства, о существовании которых они и не подозревали. Один из лидеров команды гостей, Владимир Забродский (сразу же крепко подружившийся с Бобровым), сказал: «Приехав к вам, мы хотели научить вас всему тому, что мы знаем и что принесло нашей Команде славу одной из сильнейших в мире. Но мы были поистине поражены теми качествами, которые увидели у вашей команды, а прежде всего быстрым темпом. Нам кажется, что ваш коллектив быстрее всех команд в Европе. Я не ошибусь, если скажу, что в скором времени вы будете играть выдающуюся роль в мировом хоккее».

Но для того чтобы пожелание В. Забродского сбылось, должно было пройти время — целых пять лет. За эти го, ды сформировалась и окрепла одна из самых знаменитых троек нашего хоккея: Е. Бабич — В. Шувалов — В. Бобров. Многие объясняли ее силу удачным подбором одаренных игроков. Действительно, каждый из составлявших со хоккеистов был личностью незаурядной. И Бабич и Шувалов были хорошими футболистами. Детство Виктора Шувалова прошло на Урале, в рабочей семье. С хоккеем он познакомился сразу же после войны. В тройку В. Боброва он попал вместо А. Тарасова. Это был нападающий высокого класса, прекрасно владеющий клюшкой. Особенно хорошо удавался ему бросок-щелчок, которым мало кто тогда владел в нашем хоккее. Удар по воротам Шувалов производил мгновенно, без всякой подготовки, что позволяло ему добиваться высокой результативности. К тому же Виктор был великолепным универсалом. Благодаря своей высокой подвижности и работоспособности он в случае срыва атаки представлял как бы первую линию обороны своей команды.

Бабич — коренной москвич. Это был настоящий рыцарь хоккея, человек, преданный ему беспредельно. Природа не наделила его большой силой. Но его необыкновенная выносливость, легкая скорость были следствием исстинно мужского самолюбия — так же, как и поразительное упорство, проявляемое им в силовой борьбе. Бобров утверждал, что мало кто из спортсменов тренируется столь фанатически исступленно, как Бабич. Надо ли удивляться его виртуозной технике? Или тому, как проницательно он видел игру, как нестандартно мыслил? Много интересных идей рождалось в его голове. Помните знаменитую комбинацию с оставлением шайбы? Бабич на полной скорости идет с шайбой на защитника, замахивается, все внимание на него. А шайба уже оставлена Боброву. Придумал эту комбинацию Бабич поздней ночью и тут же разбудил по телефону Боброва, сообщил ему о догадке. Он жил хоккеем и не представлял себе, что хоккеист может жить иначе.

Что отличало этих спортсменов? Одаренность? Да. Но и труд, труд и труд — вот что сделало эту тройку безупречно сыгранной и сплоченной. И еще, конечно, мужская дружба, навсегда объединившая трех больших спортсменов. Бобров посвятил дружбе следующие слова: «Являясь фундаментом наших взаимоотношений в жизни, она являлась, на мой взгляд, величайшим вкладом в силу и мощь той команды, за которую мы выступали. Вот мой совет всем: если вы хотите, чтобы ваша команда побеждала, если вы желаете ей добра, относитесь хорошо к товарищам». Бобров призывает к чуткости и человечности в отношениях с другими людьми. Будучи человеком простодушным и доверчивым, Всеволод Михайлович не всегда понимал, что критика в адрес Бабича и Шувалова чаще всего предназначена ему, Боброву. Бобров очень любил своих партнеров. За долгую спортивную жизнь он научился спокойно переносить упреки, задевавшие его лично. Но в нем вскипала бешеная ярость, когда пытались обидеть его товарищей, утверждая, будто Бабич и Шувалов в хоккее занимаются лишь черновой работой на Боброва.

Надо ли говорить, сколь несправедливо и оскорбительно это утверждение по отношению к основной ударной тройке сборной команды страны. Будь Виктор Шувалов и Евгений Бабич и впрямь безликими статистами, не видать бы нашей команде победы в чемпионате мира 1954 года — первом же чемпионате, в котором мы участвовали.

...Советскую сборную встретили в Стокгольме карикатурой: паинька Бобров притих на школьной парте и терпеливо внимает огромному канадцу. Всерьез нашу команду никто не воспринимал. Да и сами хоккеисты не слишком хорошо представляли себе, что их ожидает. Кое-какой международный опыт у них к тому времени был, но канадцы... Как с ними играть? До начала чемпионата оставалась неделя, она ушла на тренировки и просмотр тренировочных матчей чехов, шведов и, конечно, канадцев. Наша команда выиграла у шведского клуба АИК со счетом 6 : 0. Шведы изумились: когда это русские научились играть в хоккей? Впрочем, «когда дело касается русского спорта, удивляться ничему не приходится», — писала «Свенска дагбладет».

Канадцы держали себя высокомерно. Когда А. И. Чернышев пытался договориться с ними об обмене командами, они отказались. , «Мы бы приехали, — пояснили они, — да как истинные джентльмены должны позвать вас к себе. А кто ж пойдет смотреть вашу игру?» Начались бои. Именно бои, подчеркивал Бобров, потому что в Стокгольме советские хоккеисты поняли, что чемпионское звание придется завоевывать потом и кровью. Наша сборная легко победила финнов, западных немцев, норвежцев. Выигрывали у этих команд и канадцы, причем в каждой игре забрасывали гораздо больше шайб, чем наши спортсмены. Это была своеобразная «психологическая» атака. Смысл ее разгадал Чернышев.
— Раз канадцы так стараются нас превзойти, значит, они насторожились, начали нас бояться. Это единственное объяснение. Что ж, пусть стараются. А мы будем беречь силы для игры с ними.

Вся наша команда внимательно изучала тактику, стиль, манеру игры канадской сборной. Регистрировались особенности всех игроков, результаты наблюдения анализировались на собраниях. А канадцы лишь раз пришли на игру с участием наших хоккеистов. Едва взглянув на лед, они тут же с грохотом удалились.

Первое серьезное испытание — встреча с учителями, с чехами. По ходу игры проигрываем — 1 : 2, у наших ворот жарко. В зыгоднейшей позиции получает пас Бубник, следует сильнейший бросок. Но путь шайбе в падении преграждает Павел Жибуртович. К нему кидаются наши игроки, каждому ясно, что испытывает храбрый защитник: никакого защитного снаряжения у наших спортсменов тогда и в помине не было. Все приходилось терпеть. Почерневший от боли Павел шепчет: «Еще не все потеряно». Мужество защитника вдохновило команду. Она перехватила инициативу и выиграла — 5:2.

В тот же вечер канадцы разгромили сборную Швеции — 8 : 0. А на следующий день со шведами встречалась наша сборная. Эта встреча оказалась одной из самых драматичных в истории нашего хоккея. Сильный снегопад. Шведы уверенно обороняются. Боброва, который к тому времени' успел обратить на себя особое внимание, стерегут беспрерывно. Позади два периода, а счет не открыт. Нервничает Аркадий Иванович Чернышев. Он понимает: все может решить одна шайба.

И на 1-й минуте последнего периода ее забивают шведы. Еще больше портится погода. Приходится останавливать игру — расчищать площадку. Бобров силовым приемом встречает знаменитого Тумбу (Свена Юханссона) и отправляется на скамейку штрафников. Наши соперники забрасывают еще один гол, но он не засчитывается; пора обмениваться воротами.Последние пять минут в советской команде играет только первая пятерка, беспрерывно, превозмогая усталость. По флангам непрестанно снуют Бобров и Бабич, в центре пытается оторваться от опеки Шувалов. Один из проходов тройки удался. Бабич, пройдя вдоль борта, вытянул на себя двух шведов и отпасовал шайбу Боброву. Рванувшись за ворота, Бобров симулировал попытку завести ее в ближний угол. Бьерн и Г. Юханссон попались на финт и грубо бросились на Боброва. Уже падая, он увидел, что на покинутую Юханссоном точку перед воротами вырвался Шувалов. Без всякой подготовки Виктор бьет — и сквозь снег шайба заползает в ворота. На следующий день шведы выиграли у чехов. Предстоял матч СССР — Канада.

В момент, когда наша сборная выходила на поле, прозвучало объявление: «После сегодняшнего поражения русские будут иметь столько же очков, сколько сборная Швеции. Матч между ними за звание чемпиона Европы состоится завтра».

В победу нашей сборной и правда мало кто верил. Чернышеву в ночь перед игрой не спалось. Вдруг стук в дверь: «Буди Боброва. Есть мнение — поберечь силы перед игрой со шведами». Чернышев побледнел: «Боброва будить не разрешу. А завтра будем биться, и не исключено — победим канадцев». А Бобров тоже не спал. Рядом с ним сидел Бабич и мечтал: «Представь, Сева, люди утром включают радио и слышат: сенсация номер один: советские хоккеисты —чемпионы мира!»

На собрании Чернышев сказал: «Проиграете — ругать не будут. Играйте раскрепощенно. Не давайте им чувствовать себя хозяевами. В своей зоне канадцы теряются. Крайним нападающим постоянно нацеливаться на атаку. И еще: хорошо бы первыми забить гол. Забьют канадцы — матч сложится тяжело».

Перед игрой к нашим хоккеистам подошел Владимир Забродский. «Вы били нас, — сказал он,— мы их. Можете. Ни пуха вам, ни пера». Первый гол забил Гурышев. На 5-й минуте матча прорвавшийся в зону противника Бычков проехал за воротами и точно дал ему пас в центр. Гурышева тут же сбили с ног, по счет был открыт.

Канадцы играют резко. На 11-й минуте, используя численное преимущество, Бобров забрасывает вторую шайбу. Стадион молчит. Он еще не готов поверить случившемуся. Но когда, финтом выманив на себя вратаря, Бобров филигранно укладывает шайбу в пустые ворота, трибуны взорвались.

Этот гол оказался решающим. Наши игроки поверили в свои силы. На перерыв канадцы ушли, проигрывая 0 : 4. В раздевалке — горящие глаза, возбужденные лица. Неужели позади только один период? И такое преимущество! Кто бы мог подумать? — Игра еще не окончена, — успокаивает ребят Аркадий Иванович. — Не расслабляться. Вы играли безупречно — так и держать. Противник может затеять драку — терпите. Не отвечайте ударом на удар. В противном случае игру могут посчитать недействительной, переигровка нам ни к чему. Сейчас канадцы полезут вперед — вы знаете, что делать в таком случае. Они будут пытаться всеми силами спасти матч. Спасти матч канадцам не удалось: они проиграли 2:7. Когда раздался финальный свисток, «вверх полетели клюшки — они упали на лед беззвучно», — вспоминал Бобров. Стадион ревел от восторга. Канадцы первыми поздравили победителей. Их капитан Томас Кемпбелл тут же заявил журналистам: «Советские спортсмены блестяще провели игру. Мы просто не представляли себе, что в хоккей можно так играть. В решающем состязании мы оказались разгромленными. Нас поразили работоспособность русских, их умение вести игру в необычайно стремительном темпе».

Через двадцать пять лет Моу Гэйлэнд добавит: «Что и говорить, я расстроился, когда мне предпочли Боброва, определив его лучшим нападающим чемпионата. Но спору нет: Бобров сыграл тогда замечательно».

В те дни, как и все члены советской сборной, Бобров был по-настоящему счастлив. Счастлив так же, как и в ту далекую осень 1945 года, когда впервые коснулся руками Кубка Советского Союза по футболу. Но тогда это был задорный дебютант, не испытывающий ничего, кроме радости от приобщения к большому спорту. Ныне же многоопытный, закаленный боец радовался не только победе, но и открывшейся благодаря ей перспективе. Боброз понимал, что команда его не просто победила, «она сняла ореол исключительности и непобедимости с канадцев, преодолела психологический барьер и открыла путь к новым победам для грядущих поколений. И в этом ее главная заслуга перед отечественным спортом».

Истинного спортсмена, помимо прочих качеств, отличает способность мужественно переносить поражения. Это означает не только умение сохранить собственное достоинство, но и искусство проанализировать причины неудач и трезво подготовиться к реваншу. Через год канадцы отобрали у наших хоккеистов звание чемпионов мира. Они заранее спланировали игру, исходя из тактики сборной СССР. Укрепили оборону. Заставили наших спортсменов ошибаться. Советские хоккеисты сражались прежним, уже хорошо изученным противником оружием. Теперь нашей команде предстояло добиться реванша. Реванша тем более необходимого, что нашлись «специалисты», утверждавшие, будто победа в Стокгольме была случайной. «Предстоящие Олимпийские игры подтвердят это», — предрекали они.

В ту зиму Бобров почти не играл в хоккей: сдавал экзамены в академии. Но в январе 1956 года вместе с товарищами отправился в Италию. В небольшом городке Кортина д'Ампеццо, в Доломитовых Альпах, открывались VII зимние Олимпийские игры. Состязания начались играми в подгруппах. Удачно для нашей сборной закончилась первая встреча в финале: победа над сборной Швеции 4:1.

Не повезло сборной Чехословакии: с ходу проиграв и канадцам и шведам, она практически вышла из борьбы. Долго не прекращался негромкий деловой разговор. Гости подробно делились своими впечатлениями от игры канадцев, указывая на их сильные стороны, характеризовали каждого игрока...

Через несколько дней сюжет хоккейного турнира вдруг резко повернулся. Канадцы потерпели невероятное поражение от хоккеистов США. У американцев блестяще играл вратарь Уиллард Айкола. Теперь от того, удастся ли нашим нападающим забить гол Айколе, зависела судьба олимпийских медалей...

Во время встречи команд СССР и США американский вратарь стоял действительно превосходно. ...Наступают последние минуты матча, а счет всего лишь 1:0 в пользу нашей команды, несмотря на бешеные атаки советских хоккеистов, не прекращающиеся ни на минуту. Правда, американцы заметно вымотались. Вот Бабич стремительно несется на ворота. И шайба,.никем не замеченная, оставлена им на льду. А уж куда бить, Бобров знает. Айкола сознался ему потом, что в тот миг испытывал ужас. Ужас от того, что почувствовал, будто Бобров знает, куда ему бросать надо. 2:0. Расстроенный вратарь успел до конца игры пропустить еще две шайбы.

Настрой у наших спортсменов в Кортина д'Ампеццо был удивительный... Как-то зашел Бобров к товарищу по команде Николаю Сологубову и растерялся. Всю стену уютного номерка отеля «Тре кроче» занимал знакомый военный плакат «Родина-мать зовет!». «А что, — усмехнулся Сологубов, — разве не фронт здесь? Тоже война, только бескровная». Конечно, если человек войну прошел, что ему хоккей? Перед заключительным периодом игры с канадцами доктор, наложив израненному Сологубову три повязки, спрашивал: «Больно?» Сологубов молчал. Сологубов войну прошел. Но вот Альфред Кучевский не был же на фронте, а сколько мужества и страсти было в его игре! И тоже сплошь травмы. Снаряжения-то защитного нет!

Бауэр, канадский тренер, признавался потом: «Мы хотели сокрушить русских молниеносно, чтоб они рухнули. Но рухнул мой план. И в первую очередь из-за непроходимой обороны русских, где выделялись Сологубов, Кучевский, Пучков». Чернышев будто подсмотрел план Бауэра. Все таки получилось, как он предсказывал.

...Свисток судьи — игра началась. Откуда-то сбоку донеслось знакомое «шайбу!», и ничего уже не различить за сплошным гулом трибун. Никогда на наши ворота не обрушивался такой град ударов, Дон Роун, весь изукрашенный синяками, квадратный Флонд Мартин, да все они и себя не щадят, и никого не щадят. Сбит с ног Крылов. Трещат клюшки. С грохотом сталкиваются тела.
— Никакой передышки русским! — кричит Бауэр. Бабич жарко дышит в плечо Боброву: «Надо... продержаться... минут десять». Но вот и период уже заканчивается, а канадский вратарь замерз: игра только у наших ворот. Грубость, удары клюшками. Бабичу, как всегда, достается больше всех. Требовалось одно — выстоять. Такова идея Чернышева. Вперед не ходить. Даже при численном большинстве. И дело сделано.
— Дело сделано, — говорит Чернышев в перерыве. — Они уже глотают кислород. Теперь можно и должно атаковать самим. На 7-й минуте второго периода Ю. Крылов забрасывает шайбу. Крылов: бровь рассечена, правая ладонь в крови, три громадных синяка на теле.Перед игрой Крылов говорил: «Основная установка канадцев на силу. А мы противопоставим им свой задор и свою волю. Мы им дадим прикурить. Мы их победим». В перерыве Чернышев спрашивал его, покалеченного:
— Играть сможешь?
— Да вы что? — обиделся Крылов. —...Чувствую себя прекрасно. Я им еще сейчас гол забью.
И забил.

Противник рвется вперед, поддерживаемый трибунами. Канадские флаги вьются над стадионом. Но устали уже канадцы. Все реже выходят защитники в среднюю зону. Снижают скорость нападающие.

— Темп!— дает команду Чернышев. — Чаще насуйте!

Едва начался третий период, динамовец Уваров, прозванный товарищами Стратегом, уже в зоне канадских ворот. Крылов прикрыт. Пас Кузину. И Кузин с ходу посылает шайбу в ворота. Потом были яростные, но уже разрозненные атаки канадцев. А когда матч закончился, на поле. хлынула такая толпа, что хоккеисты даже не могли обнять друг друга. Потом громко звенело привычное теперь «мо-лод-цы» — клич, родившийся там, на зимней Олимпиаде в Кортина д'Ампеццо... Бобров поднимается на пьедестал почета, и президент МОК вручает ему золотые медали для наших спортсменов. Звучит гимн нашей Родины.

Вся жизнь Всеволода Михайловича Боброва связана со спортом. Сначала играл он сам в футбол, в хоккей, затем готовил к выступлениям молодежь. Тренером он был прекрасным. Вывел «Спартак» в чемпионы—это в то время, когда почти вся сборная играла в ЦСКА. Работал со сборной. Тренировал и футбольные клубы.

Человек, привыкший всего себя отдавать любимому делу, Бобров больше всего радовался появлению новых талантов. Как он радовался успехам Мальцева, Блинова, Зимина!

А как его любили миллионы советских людей! Чуяли в нем люди свое, родное, отсюда удивительная популярность Боброва. Было в этом человеке — его облике, манерах, характере достижений — нечто, находящее моментальный, глубинный отклик в народной душе. На подрастающее послевоенное поколение он оказал такое же большое и светлое влияние, как и праздничные наши салюты, песни, фильмы того времени, как все, что заставляло нас радоваться и гордиться тем, что родились мы именно в этой стране...

Иван Кириллович Покусаев, начальник ЦСКА, увидав Боброва, встревожился: «Всеволод Михайлович, да вы же бледны как смерть. Идите-ка к Белаковскому».

Алик, друг детства, сделал кардиограмму и тут же без разговоров повез в госпиталь.

Оттуда Бобров звонит другу:

— Леня! Привези мне спортивный костюм! Больничных пижам не терплю.
— Михалыч! У тебя что, телефон в палате?
— Да нет, спустился вниз. Это все паникер Белаковский напутал.

Если бы Белаковский был паникером...


.
Начало Письмо автору Designed by Zaslavskaya A.A.